(untitled) (Медицина и организация здравоохранения, 2021)
Специфика иудейского подхода к решению биоэтических проблем вытекает из общей приверженности этой религии строгому следованию закону, изложенному в Торе и Талмуде. В любых спорных и неоднозначных вопросах, требующих выбора, иудаизм обращается к мудрости многотысячелетней традиции толкования закона, стараясь понять волю Бога и следовать ей. Соответственно и в решении этических проблем, касающихся медицины, по мнению рабби, следует больше доверять древним текстам, раскрывающим волю Бога, чем собственной моральной интуиции. Методом, который доминирует в поле иудейской биомедицинской этики, является «правовой анализ» - изучение религиозного законодательства с целью отыскания и истолкования случаев, релевантных современным проблемам. Вопросы, связанные с возможностью применения тех или иных технологий в медицине, решаются на основании религиозного законодательства (Галахи) и, отчасти, с привлечением собственно этического (внегалахического) дискурса. Согласно этой методологии биоэтическая проблема сначала рассматривается как «галахический запрос», как вопрос, решение которого может быть найдено через анализ респонсов галахической литературы. Когда оказывается невозможным отыскать случаи, релевантные проблемам, порожденным современностью, решения выносятся на основании интуитивных этических суждений, соответствующих общим гуманистическим ценностям иудейской традиции. В рамках данной статьи иудейский подход к выработке решений, касающихся этических проблем, связанных с медициной, демонстрируется на примере проблемы абортов и использования вспомогательных репродуктивных технологий. И в том, и в другом случае биоэтический дискурс начинается с обсуждения «галахических прецедентов», но в ситуации отсутствия таковых в силу вступает чисто этическая аргументация. Большинство иудейских авторитетов склонно к достаточно гибкому толкованию закона и все более широкому признанию достижений современной медицины. При сохранении общего подхода к рассмотрению биоэтических дилемм, предполагающего первичность обращения к закону, все более возрастает значение собственно этического дискурса.